iskander_2rog (iskander_2rog) wrote,
iskander_2rog
iskander_2rog

Categories:

Бунташный год. 2 апреля

1917 год в письмах, воспоминаниях, дневниках и публикациях:

2 апреля (20 марта) 1917 года:

Газеты:
«Начало/Le Debut»
"Сибирская тороговая газета":
19 марта (1 апреля)
Митинг женщин. На днях в Тюмени в Николаевском училище состоялся митинг, посвященный организации женского клуба. Собралось на митинг всего 27 гражданок. Обсуждались вопросы о женском равноправии, о борьбе за труд. Нам кажется, было бы необходимо более широко оповещать публику о начинающемся женском движении, и тогда на следующее собрание явится не 27 человек, а тысячи.
Охранка на почте. Как выяснилось, чиновник почтово-телеграфной конторы г. Копцев и один почтальон-письмоносец служили в охранном отделении. Г. Копцев получал за службу 20 рублей, а почтальон – 10. Их роль состояла в задержке писем известных лиц и передаче их в жандармское отделение. Г. Копцева и почтальона попросили оставить службу в конторе.
Гранд-электротеатр «Гигант». Необходимо видеть всем мировую сенсацию! Жуткая правда наших дней! «Гришка Распутин и его ставленники». Зритель увидит на экране тайную жизнь низвергнутой династии Романовых.
Реклама. Получен большой выбор шляп весенних, мужских и женских у братьев Агафуровых. В книжном магазине Невской получены новые книги лирики Бальмонта, Гиппиус, Кузьмина, Ладаженского.
21 марта (3 апреля)
Арест редактора «Ермака». 19 марта в своей квартире по распоряжению Тюменского временного исполнительного комитета арестован редактор-издатель газеты «Ермак» г. Афромеев, помещение типографии взято под охрану милицией. Решение об аресте г. Афромеева было принято после чрезвычайного собрания Тюменской городской думы, где был выражен протест по поводу недопустимой позиции газеты «Ермак» по отношению к исполнительному комитету, который является законной властью. Гласный Беседных заявил, что «Ермак» в последнее время «превратился в погромный листок, занимающийся травлей членов исполнительного комитета и возбуждающий низменные инстинкты толпы». В защиту г. Афромеева высказался гласный Антонов, который сказал, что у «Ермака» много поклонников, «пусть это и темный люд, но с ним нужно считаться» и газету нельзя закрывать. Антонова прервал Голова, заявив, что насилия над Афромеевым не будет, и дума единогласно приняла резолюцию о полном доверии исполнительному комитету и поддержке его действий против г. Афромеева. Гранд-электротеатр «Гигант». Картина последних дней «Праздник революции в Москве в марте 1917 года».
"Журнал для хозяек" №5, март 1917 года:
Дневники:

Лорд Берти За кулисами антанты Дневник британского посла в Париже 1914-1919:

18 марта.

       Я очень сожалею об уходе Бриана. Не думаю, что кто-либо из его возможных преемников смог улучшить дела с точки зрения Англии. Поговаривают о Пенлеве, математике и друге Пуанкаре.

        События в России представляют очень пеструю картину. Дума не является высшей властью. Среди революционеров замечаются пацифистские элементы.

25 марта.

       «Виктуар» (Эрвэ) хочет сделать попытку отвлечь Болгарию от центральных держав и Турции; для этого нужно было бы сперва убить Фердинанда; но даже и тогда, что можно было бы предложить Болгарии, когда все, имеющее какую-либо цепу, уже обещано другим?

29 марта.

       Существующее в России правительство не склонно поддерживать Константина; Италия, быть-может, поступит так из ненависти к Венизелосу, который, как они боятся, мог бы сделать Грецию сильной. Преемник Бриана не разделяет его взглядов. Убрать Константина можно только в том случае если Венизелосу будет предоставлена свобода действий, а Константину заявят, что он гак часто изменял своему слову, что мы уже не можем дольше гарантировать ему что-либо.

Дневник посла Франции в Росии Мориса Палеолога:
Воскресенье, 1 апреля 1917 года
          Новый военный губернатор Петрограда, генерал Корнилов, старается мало-помалу взять в свои руки войска гарнизона. Задача тем более трудная, что большинство офицеров были убиты, лишены погонов или прогнаны. Он назначил на сегодня утром смотр на площади Зимнего дворца и, очень основательно, собрал лишь лучшие элементы, части, в которых дисциплина наименее пострадала.
       В первый раз со времени падения императорского режима собираются значительные силы в регулярном строю…
       Войска — тысяч десять человек — одеты довольно хорошо и проходят стройно. Очень мало офицеров. Все оркестры играют «Марсельезу», но медленным темпом, что делает ее зловещей. В каждой роте, в каждом эскадроне я отмечаю несколько красных знамен со следующими надписями: «Земля и Воля! Земля Народу! Да здравствует Социальная Республика!» На очень немногих я читаю: «Война до победы!» Над Зимним дворцом развевается огромное красное знамя.
       Зрелище необыкновенно поучительное. С точки зрения военной я так резюмирую свое впечатление: в войсках дух дисциплины не совсем исчез, но они думают меньше о своих военных обязанностях, чем о своих надеждах на политическое и социальное обновление.
       С точки зрения исторической и художественной меня занимает контраст. …2 августа 1914 года, когда император появился на балконе этого самого дворца, после того как поклялся на Евангелии и на святой иконе, что он не подпишет мира, пока будет хоть один неприятельский воин на русской территории. В этот торжественный момент я стоял с ним рядом; он был серьезен и сиял.
       Пакет газет, из которых самая свежая опоздала на одиннадцать дней, прибыл из Парижа и подтверждает представление, которое я себе составил по ежедневным резюме, передаваемым по телеграфу: французская публика в восторге от русской Революции. Наша пресса лишний раз обнаружила недостаток меры и здравого смысла…
       Скоро узнают, что революция была самым губительным ударом, какой можно было нанести русскому национализму.
       Я несколькими примерами иллюстрирую следующие пункты:
       1. Радикальное различие психологии революционера латинского или англо-саксонского от революционера-славянина. У первого воображение логическое и конструктивное: он разрушает, чтобы воздвигнуть новое здание, все части которого он предусмотрел и обдумал. У второго оно исключительно разрушительное и беспорядочное: его мечта — воплощенная неопределенность.
2. Восемь десятых населения России не умеют ни читать, ни писать, что делает публику собраний и митингов тем более чувствительной к престижу слова, тем более покорной влиянию вожаков.
       3. Болезнь воли распространена в России эпидемически: вся русская литература доказывает это. Русские не способны к упорному усилию. Война 1812 года была сравнительно непродолжительна. Нынешняя война своей продолжительностью и жестокостью превосходит выносливость национального темперамента.
       4. Анархия с неразлучными с ней фантазией, ленью, нерешительностью — наслаждение для русского. С другой стороны, она доставляет ему предлог к бесчисленным публичным манифестациям, в которых он удовлетворяет свою любовь к зрелищам и к возбуждению, свой живой инстинкт поэзии и красоты.
       5. Наконец, огромная протяженность страны делает из каждой губернии центр сепаратизма и из каждого города очаг анархии; слабый авторитет, какой еще остается у Временного правительства, совершенно этим парализуется.
Понедельник, 2 апреля 1917 года
       Из телеграммы из Парижа я узнаю, что министр снабжения Альбер Тома будет послан с чрезвычайной миссией в Петроград. Его патриотизм, его талант и, сверх того, его социалистические убеждения делают его, кажется мне, более квалифицированным, чем кто бы то ни было, чтобы заставить Временное правительство и Совет выслушать кое-какие неприятные истины. С другой стороны, он близко увидит русскую революцию и передаст ей тот странный концерт лести и похвал, который она вызвала во Франции.
Кравков В. П. Великая война без ретуши. Записки корпусного врача:
18 марта.
          Светлый, благостный день. Тепло. Возрождается природа-матушка, когда и самому так страшно хочется жить. Возродилась и наша Русь подъяремная. Одна поэзия!
          Смотрю я на солдатиков и офицеров: все заметно приняли облагороженный вид; хочется думать, что сами в себе они ощутили радость раскрепощения, обновления и взаимного братства. Ожидается выход приказа нашего благоверного нового правительства об отмене смертной казни; грешный человек: я, согласно с мнением одного из вождей демократии, страстно желал бы, чтобы сперва надо было бы поотрубить несколько голов палачам застенков свергнутого царизма и лишь потом издавать декрет об отмене легализированного убийства.
19 марта.
          Приехал милейший наш «комкор». С обычным ему юмором порассказал о развернувшихся событиях в Киеве, где он жил и лечился. Воспринял совершившийся революционный акт, как я и ожидал, вполне разумно. Не у меня одного, но и у нек[ото]рых из штабных ощущается какое-то мучительное щемление сердца в предчувствии могущей совершиться ужасной катастрофы… […] 14 марта выпущено было Совет[ом] рабоч[их] депутатов прекрасное воззвание «К народам всего мира» с призывом пролетариев всех стран к решительной и совместной борьбе за прекращение позорящей человечество войны, но с твердым намерением не отступать перед штыками кайзеровской армии, если бы она двинулась отнимать у нас завоеванную народом свободу!
20 марта.
          Прекрасный солнечный день. На позициях что-то несколько дней довольно тихо.
          Не без конфликтов в нек[ото]рых войсковых частях происходит проведение в жизнь нового правопорядка. Группа офицеров 12-й дивизии послала телеграмму Гучкову с жалобой на «начдива» Архиповича, предпочитающего будто бы повиноваться Вильгельму, чем нашему Временному правительству.

Воспоминания:
С.П. Мансырев "Мои воспоминания о Государственной думе":
       Было бы тяжело, да, пожалуй, и бесполезно перечислять теперь все роковые ошибки, сделанные Временным правительством в течение первого же месяца его существования и, на мой взгляд, систематически шедшие навстречу социалистическо-интернациональной идеологии, неминуемо приведшей к большевизму. Но я считаю нужным еще раз подчеркнуть, что и продолжавший существовать думский Комитет не только не боролся против этих ошибочных шагов, не только не воздействовал на правительство хотя бы предостерегающим образом, но или держался в рамках полного бездействия или беспомощно плелся в хвосте событий, обсуждая их уже rost factum {задним числом (лат.).}.
       Например, отношение к фронту. Приказ No 1 тотчас по его изготовлении был, конечно, целыми тюками отправлен на фронт; за ним туда нахлынула масса агитаторов, и уже в начале марта на ближайшем к Петрограду Северо-Западном фронте ярко сказались последствия этого -- падение дисциплины, отказ войск от наступления, нескончаемые митингования по ничтожным поводам, наконец, смещения и аресты офицеров. Необходимо было немедленно же принять меры. Но Комитет в это время занят был другим: он распределял всех сколько-нибудь активных членов Думы на комиссарские места в столичные учреждения и в провинцию, -- конечно, в первую голову из тех, которые входили в Прогрессивный блок или склонны были ему сочувствовать; прочие оставались под подозрением. А про фронт впервые вспомнили лишь 12 марта, и только 15-го немногие оставшиеся налицо думцы были приглашены на совещание о плане фронтовых поездок; в действительности они были осуществлены еще позже, например, на Западный фронт меня, в числе прочих, командировали лишь 18-го, на Юго-Западный -- несколько групп депутатов отправлены были только с 5 по 10 апреля, а на Румынский -- так и не был послан никто: все пригодные для того лица оказались занятыми другими, более спокойными делами. Тот же фронт жаждал и газетного осведомления о событиях; там царила полная неизвестность о происходящем, все были сбиты с толку и терялись в массе сбивчивых, разноречивых и часто ложных известий.
Иван Солоневич о России, монархии и революции:
          «...в фев­ра­ле 1917 го­да ни­ка­кой ре­во­лю­ции в Рос­сии не бы­ло во­об­ще: был двор­цо­вый за­го­вор. За­го­вор был ор­га­ни­зо­ван: а) зе­мель­ной зна­тью, при уча­стии или со­гла­сии не­ко­то­рых чле­нов Ди­на­стии — тут глав­ную роль сыг­рал Род­зян­ко; б) де­неж­ной зна­тью — А. Гуч­ков; в) во­ен­ной зна­тью — ге­не­рал М. Алек­се­ев… Ос­нов­ная стра­те­ги­че­ская за­да­ча пе­ре­во­ро­та за­клю­ча­лась в том, что­бы изо­ли­ро­вать Го­су­да­ря Им­пе­ра­то­ра и от ар­мии, и от “мас­сы”, что и про­де­лал ге­не­рал М. Алек­се­ев. Са­мую ос­нов­ную роль в этом пе­ре­во­ро­те сыг­рал А. Гуч­ков. Его тех­ни­че­ским ис­пол­ни­те­лем был ге­не­рал М. Алек­се­ев, а М. Род­зян­ко иг­рал роль, так ска­зать, сло­на на по­бе­гуш­ках. Ле­вые во всем этом бы­ли аб­со­лют­но ни при чём. И толь­ко по­сле от­ре­че­ния Го­су­да­ря Им­пе­ра­то­ра они кое-как, по­сте­пен­но при­шли в дей­ст­вие: Ми­лю­ков, Ке­рен­ский, Сов­де­пы и, на­ко­нец, Ле­нин — по тем же при­бли­зи­тель­но за­ко­нам, по ка­ким раз­ви­ва­ет­ся вся­кая на­стоя­щая ре­во­лю­ция. Но это при­шло поз­же — в ап­ре­ле–мае 1917 го­да»
Н.И. Махно :Русская революция на Украине":
       Я видел перед собой своих друзей-крестьян – этих безымянных революционных анархистов-борцов, которые в своей жизни не знали, что значит обманывать друг друга. Они были чистые крестьянские натуры, которые трудно было убедить в чем-либо, но, раз убедил, раз они тебя поняли и, проверив это понятое, убедились, что это именно так, они возвышали этот идеал на каждом шагу, всюду, где только представлялась им возможность. Я говорю, видя этих людей перед собой, я весь трепетал от радостных волнений, от душевной бури, которая толкала меня сейчас же, с завтрашнего дня повести по всем кварталам Гуляйполя среди крестьян и рабочих пропаганду, разогнать Общественный комитет (правительственная единица коалиционного правительства), милицию, не допустить организации никаких комитетов и взяться за прямое дело анархизма. Однако, к утру 25 марта, когда все пришедшие и приехавшие еще с вечера крестьянки и крестьяне, чтобы навестить меня «воскресшего из мертвых», как они выражались, начали расходиться, мы все групповики устроили наскоро свое деловое собеседование, на котором я в действительности представился не таким горячим. … Я, неожиданно для многих товарищей, настаивал на уяснении нашей группе положения анархического движения вообще в России. В этой раздробленности анархических групп, которая известна мне была до революции, – я лично не находил удовлетворения. Такой образ действия для дела анархизма по-моему никогда не мог быть удовлетворительным… Следовательно, чтобы предпринять нам в Гуляй-Поле решительные шаги в области разгона правительственных учреждений и объявление вне всяких прав на существование в нашем районе частной собственности на земли, фабрики, заводы и другие виды общественных предприятий, мы должны были, помимо того, что прислушаться к голосу нашего движения по городам, подойти к массе крестьянства, убедиться в постоянстве ее революционной силы и дать крестьянам почувствовать нас возле себя неизменно преданными тем идеям, тем мыслям, которые мы перед ними на сходах и митингах излагаем.
П.Д. Долгоруков "Великая разруха. Врспоминания основателя партии кадетов. 1916-1926гг."
          Я считаю, что Милюков, которого я знаю пятьдесят лет, с детства, человек кабинетный, теоретик, лишенный вообще государственного и национального чутья, в эпоху Временного правительства проявил всего более по сравнению со всей предыдущей своей деятельностью государственный разум, тогда как и более правые его товарищи как в данном случае ошиблись, так и впоследствии проявили менее его твердости и более поддавались соглашательству с товарищами по кабинету – социалистами, а через них и с надвигавшимся большевизмом…
         В Москву я уехал в смутном, тревожном настроении. В Москве на расстоянии десяти часов от Петрограда положение казалось еще менее определенным и ясным. Москва бурлила. Я устроил собрание в театральном зале литературно-художественного кружка, вмещавшего 300—400 человек, и сделал доклад о своих петроградских впечатлениях. Зал был переполнен. Был цвет всей интеллигентско-прогрессивной Москвы, «Русские ведомости», «Русское слово», профессура, адвокаты, литераторы, артисты, политические, земские и городские деятели…
          После доклада и ответов на многочисленные вопросы выступило несколько ораторов. В заключение собрание единогласно приняло предложенную резолюцию, обращенную к Временному правительству, с требованием проявления твердой власти и недопущения раздвоения власти, которая неминуемо поведет страну к анархии и кровопролитию, с требованием энергичного подавления всякой узурпации власти правительства.
          Таким образом, вся интеллигентская Москва высказалась против захвата власти классовым Советом рабочих и солдатских депутатов, против уступчивости и соглашательства – за единую, твердую власть…
          Между тем с фронта поступали все более и более печальные известия. Приказ № 1 возымел свое разрушающее действие. Поезда уже стали приходить переполненные и облепленные солдатами. Государственная дума стала посылать своих членов, а также членов бывших Дум на фронт для беседы в войсках. Тогда еще надеялись, что речами можно задержать развал армии. Придавая первенствующее значение фронту и благополучному окончанию войны, я решился, как делегат Государственной думы, ехать на фронт.
Г. Е. Дронин «От февраля к октябрю»:
          Перед Сибирской апрельской конференцией в Новониколаевск приезжал товарищ от ЦК нашей партии. Он объезжал сибирские организации и от нас направлялся в Барнаул. Он указал, что партийные организации надо переводить исключительно на большевистские рельсы, очищать их от оппортунистических элементов.
         Западно-Сибирская апрельская партийная конференция состоялась в Красноярске в те дни, когда Милюков послал телеграмму в Англию: «Мы за выступление». Она всколыхнула все демократические силы в Москве, Ленинграде и в других городах. Я хорошо помню эти события: телеграмма обсуждалась на конференции.
          На конференции я был делегатом от Новониколаевской социал-демократической организации. При опросе я назвал себя большевиком, а нашу организацию — большевистской (Новониколаевская организация РСДРП в апреле не была большевистской, она существовала как объединенная до и сентября 1917 г.).
          От Новониколаевска на Всероссийском совещании Советов и мартовском (27/III — 2/IV 1917 г.) совещании партийных работников участвовал С. И. Канатчиков. По возвращении Канатчикова на общем собрании нашей парторганизации был заслушан его отчетно-инструктивный доклад.
          Теперь солдаты все больше стали прислушиваться к нашим выступлениям, выражая свое недоверие офицерам, засевшим в полковых и ротных комитетах.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments